О приятном не спорят, о прекрасном спорят

Юм искал стандарт вкуса в людях: в редких судьях, отточенных практикой и сравнением. В 1790 году Иммануил Кант в «Критике способности суждения» зашёл с другой стороны. Его интересует, что происходит в самом суждении, когда человек говорит «это прекрасно». И оказывается, что за привычной поговоркой «у каждого свой вкус» прячутся два разных вида суждений: приятное и прекрасное.

Приятное: у каждого своё

Первый вид Кант называет приятным (the pleasant). Если сказать «канарское вино приятно», говорящего можно поправить: правильнее «оно приятно мне», и он с этим спокойно согласится. То же не только с языком и нёбом, но и со всем, что приятно глазу и уху. Одному фиолетовый цвет кажется нежным и милым, другому блёклым и мёртвым. Один любит звук духовых, другой струнных. Пытаться доказать другому, что его суждение неверно, было бы глупостью. Для приятного поговорка верна: у каждого свой вкус. Считать приятное низшим сортом при этом незачем: это просто суждение, которое честно говорит только за себя и ни от кого ничего не требует.

Прекрасное: за всех

С прекрасным, пишет Кант, всё иначе. Было бы смешно, если бы человек сказал про дом, который мы видим, костюм, который на ком-то надет, концерт, который мы слушаем, или стихотворение, что это прекрасно «для меня». Называя вещь прекрасной, человек судит не только за себя, а за всех, и говорит о красоте так, будто это свойство самой вещи. Он не просто рассчитывает на согласие других, потому что не раз его встречал, — он требует его (he demands it of them). Он упрекает тех, кто судит иначе, и отказывает им во вкусе. Если бы и здесь у каждого был свой вкус, это значило бы, что вкуса нет вовсе: нет суждения, которое могло бы по праву рассчитывать на согласие каждого.

Отсюда понятие, на котором держится вся кантовская эстетика. Суждение «это прекрасно» опирается на чувство удовольствия, а не на понятие, и в этом смысле оно субъективно. Но оно претендует на значимость для каждого, и с ним, по Канту, связано право на субъективную всеобщность (a title to subjective universality). Называя вещь прекрасной, мы верим, что говорим всеобщим голосом, хотя этот голос лишь идея. Коротко: суждение о прекрасном опирается на чувство, но говорит за всех.

Требовать, не доказывая

Требование согласия при этом ничем не подкреплено. Доказать суждение о прекрасном нельзя: навязать другому доводами и основоположениями, что костюм, дом или цветок прекрасны, не выйдет. Если человеку не нравится здание, вид или стихотворение, сто голосов, которые их хвалят, не заставят его согласиться внутренне. Кант описывает и то, что человек делает в такой ситуации. Он может притвориться, что вещь ему нравится, лишь бы не прослыть человеком без вкуса. Может даже засомневаться, достаточно ли вещей такого рода он видел, чтобы судить. Но он ясно понимает, что согласие других не доказывает суждения о красоте. Чужое несогласие может заставить нас внимательнее пересмотреть своё суждение, но убедить нас в его неверности не может.

Граница между двумя видами суждений проходит по притязанию, и в одной и той же области встречаются оба. Пример — новая станция метро. «Мне нравится, тут светло и не душно» — приятное, и спорить тут не о чем. «Эта станция красива» — уже притязание: никто не докажет этого как теорему, но, хваля её так, вы ждёте, что согласятся и другие, и готовы удивиться, если нет. Кант замечает и пограничный случай. О хозяине, который умеет угостить гостей так, что довольны все, говорят: «У него есть вкус». Но всеобщность здесь сравнительная, она даёт только общие правила, а не всеобщие. Ник Зангвилл в обзоре Стэнфордской энциклопедии философии приводит пример: «баранина вкуснее с чесноком» звучит как суждение за всех, но рассчитано на большинство, а не на каждого.

Что это меняет в работе

Различие Канта полезно прежде всего как вопрос к себе. Когда в рабочем споре звучит «это дело вкуса», стоит спросить: мне правда достаточно сказать «а мне нравится», или я считаю, что другой чего-то не видит? Если второе, вы выносите суждение о прекрасном, и прятать его за «у каждого своё» нечестно и по отношению к себе, и по отношению к собеседнику. Вы требуете согласия, а значит, должны быть готовы спорить. Если первое, спор действительно лишний, и можно спокойно уступить. Допустим, на обсуждении макета один говорит «мне больше нравится тёплый оттенок», а другой — «холодный здесь правильнее, он держит всю страницу». Первый высказал приятное, второй — притязание. Работа начинается, когда второй идёт дальше слова «правильнее» и показывает, на что смотреть и с чем сравнить.

Отсюда ответ на фразу «вкус субъективен»: по основанию да, по притязанию нет. Чувство лежит в основании суждения, но само суждение обращено ко всем. Остаётся понять, как спорить о том, что нельзя доказать. У Канта есть на это формула, её разбирает карточка Не доказывают, но спорят. А проверить различие на себе можно в упражнении Приятное или прекрасное.