Приятное и прекрасное

Приятное (the agreeable) и прекрасное (the beautiful) — два вида суждения, которые Иммануил Кант разводит в «Критике способности суждения» (1790): о приятном человек говорит только за себя, о прекрасном — за всех. Если сказать «канарское вино приятно», собеседник вправе поправить: «приятно тебе», и обижаться незачем. Одному нравится звук духовых, другому струнных, и спорить тут глупо. Для приятного поговорка «у каждого свой вкус» верна.

С прекрасным иначе. Было бы смешно, пишет Кант, назвать дом, концерт или стихотворение прекрасным «для меня». Называя вещь прекрасной, человек говорит так, будто красота — свойство самой вещи, и не просто надеется на согласие других, а требует его (в оригинале «he demands it of them»). Тех, кто судит иначе, он упрекает и отказывает им во вкусе. Основано такое суждение на чувстве, но претендует на значимость для каждого: Кант называет это правом на субъективную всеобщность (a title to subjective universality), а «всеобщий голос», от имени которого мы говорим, — лишь идея.

Доказать суждение о прекрасном нельзя: сто хвалебных голосов не вынудят согласиться того, кому здание не нравится. Но спор о нём возможен. У Канта различаются спор-ссора (quarrel), где стороны надеются прийти к согласию, и диспут (controversy), который решается доказательствами по понятиям. О вкусе можно ссориться, диспута быть не может.

Граница проходит по притязанию, и в одной области встречаются оба вида суждений. «Мне нравится этот сериал, под него хорошо засыпать» — приятное; «в этом сериале выстроена каждая сцена» — притязание на прекрасное, и за него придётся отвечать. Даже о приятном иногда говорят как за всех («баранина вкуснее с чесноком»), но такие суждения рассчитаны на большинство, а не на каждого. Отсюда ответ на фразу «вкус субъективен»: по основанию да, по притязанию нет.