Практика и сравнение

Портрет истинного судьи у Дэвида Юма знаком по второй главе: сильный ум, соединённый с тонким чувством, улучшенный практикой, доведённый сравнением и очищенный от всякого предрассудка. Две из пяти черт в этом списке, практика и сравнение, приходят только с работой. Юм объясняет, как они работают, в нескольких абзацах эссе «О норме вкуса» (1757), и это объяснение стоит прочитать как инструкцию. Если вкус тренируется, первым делом нужно понять, что меняется у человека, который тренируется.

Туман над вещью

Юм начинает с того, что видит каждый, кто впервые смотрит на незнакомую вещь. Когда предмет впервые предстаёт глазу или воображению, чувство, которое он вызывает, «смутно и спутанно» (obscure and confused). Неопытный человек не различает отдельных достоинств работы, тем более не может сказать, какого они рода и насколько велики. Самое большее, на что он способен, — назвать целое красивым или уродливым, и даже это он скажет с колебанием и оговорками.

С опытом картина меняется. Чувство становится точнее: человек видит достоинства и недостатки каждой части, различает, какого рода каждое качество, и воздаёт ему похвалу или порицание в нужной мере. Юм описывает это почти как физиолог: туман, который прежде висел над предметом, рассеивается, и орган начинает работать совершеннее. Практика не добавляет к впечатлению новых правил, она делает само впечатление отчётливым.

Практика нужна даже в пределах одной вещи. Прежде чем судить о важной работе, пишет Юм, её стоит просмотреть не раз и с разных сторон. Первое знакомство сопровождается суетой мысли, в которой части ещё не связываются в целое, а достоинства и недостатки сливаются в смутное впечатление. Есть и ловушка, которую замечает только второй взгляд: род красоты, цветистой и поверхностной, который нравится сразу, но, оказавшись несовместимым с верным выражением мысли или чувства, быстро приедается. Эффектный слайд, который восхищает на первой встрече и раздражает на десятой, — та самая цветистая красота.

Шкала из образцов

Второй инструмент Юма — сравнение. Невозможно долго созерцать какой-либо род красоты и не сравнивать его виды и степени между собой. Тот, кому не довелось сравнивать разные виды красоты, вообще не вправе судить, потому что только сравнением мы находим слова для похвалы и порицания и узнаём, сколько того и другого заслуживает вещь.

Дальше идёт пример, ради которого абзац стоит помнить. В самой грубой мазне есть блеск красок и точность подражания, и они по-своему красивы. Человека, не видевшего ничего лучше, такая мазня приведёт в высший восторг. То же со стихами: в самой пошлой балладе есть своя гармония, и только тот, кто знаком с красотой высшего порядка, назовёт её стих грубым, а рассказ неинтересным. Он не притворяется и не ошибается в чувстве: он восхищается тем, что в вещи действительно есть. Просто его шкала короче. Самая совершенная вещь из тех, что нам знакомы, пишет Юм, естественно кажется вершиной совершенства и заслуживает высшей похвалы. А тому, кто знает лучшее в своём роде, сильно уступающая вещь причиняет боль, и он называет её уродством.

Отсюда главная мысль: верхнюю отметку на шкале вкуса занимает лучшее из того, что вы видели, и пока вы не видели лучшего, хорошее кажется вершиной. Поэтому, заключает Юм, оценить работу и указать ей место среди созданий гения может только тот, кто привык видеть, рассматривать и взвешивать вещи, которыми восхищались в разные эпохи и в разных странах.

В рабочей жизни это выглядит буднично. Тот, кто годами видит только презентации своей компании, искренне считает самую аккуратную из них образцовой. Дизайнер, пересмотревший сотни чужих, видит в ней шаблон с ровными отступами. Оба правы в своих ощущениях, но шкалы у них разной длины. Начинающий фотограф, который снимает много, а смотрит только свои снимки, тренирует руку, а шкала у него остаётся прежней.

Что из этого следует

Сверка своего суждения с образцами и с другими людьми — это калибровка. Это слово есть у Ану Атлуру: вкус может быть субъективным, но внутри культуры или сообщества его можно откалибровать (it can be calibrated). У Юма калибровка состоит из двух движений. Первое — смотреть на одну вещь не раз, пока туман не рассеется. Второе — держать рядом много вещей одного рода, лучших и худших, пока не станет видно, где на шкале стоит эта.

Стоит заметить и слова «одного рода», которые Юм повторяет несколько раз. Практика у него идёт в определённом искусстве, созерцание — одного рода красоты, сравнение — между видами и степенями совершенства внутри него. Шкала, настроенная на живопись, не делает человека судьёй музыки. Насмотренность растёт там, где вы смотрите, и вкус к вёрстке не переносится сам собой на вкус к коду.

Юм описал этот механизм словами философа XVIII века. Больше чем через два с половиной века психологи описали его снова, на кардиограммах и рентгеновских снимках, и добавили то, чего у Юма нет: как устроить практику, чтобы глаз учился быстрее. Об этом следующая карточка, Отнёс к категории — сразу узнал ответ.