Мастер видит доску блоками

Насмотренный человек часто говорит, что видит плохое «сразу». Редактор открывает страницу и замечает сбитый ритм абзацев раньше, чем прочёл хоть одно предложение. Дизайнер бросает взгляд на макет и говорит, что он развален. Со стороны это похоже на фокус или на огромную память, где хранятся тысячи виденных образцов. Шахматы показали, что дело в другом.

Пять секунд на позицию

В 1973 году Уильям Чейз и Герберт Саймон опубликовали статью «Восприятие в шахматах» (Perception in Chess). Они опирались на результат более ранних шахматных исследований. Мастер, которому на пять секунд показали позицию из настоящей партии, восстанавливает её на другой доске гораздо лучше слабого игрока. Но если те же фигуры расставить на доске случайно, мастер справляется не лучше остальных.

Значит, особенной памяти у мастера нет: он упирается в те же жёсткие пределы кратковременной памяти, что и все. Его превосходство на осмысленных позициях объясняется тем, что он видит в них структуру и запоминает её блоками (chunks). Чейз и Саймон приводят простой расчёт. Если мастер помнит расположение двадцати и больше фигур, а в кратковременной памяти помещается около пяти блоков, то каждый блок должен состоять из четырёх-пяти фигур, связанных одной структурой.

Чейз и Саймон захотели увидеть сами блоки. В их эксперименте было трое шахматистов: мастер, игрок класса A и новичок. Каждый делал две задачи. В первой он воспроизводил позицию, которая стояла у него перед глазами, и каждый новый взгляд на образец отмечал границу блока. Во второй восстанавливал позицию по памяти после пяти секунд показа, и границы блоков выдавали долгие паузы. Блоки у сильного игрока оказались крупнее: в задаче на память в среднем 2,5 фигуры на блок у мастера, 2,1 у игрока класса A и 1,9 у новичка. А в задаче на восприятие мастерство было видно по скорости, с которой человек схватывал блоки.

Видеть вместо рассуждать

За таким восприятием, объясняют Чейз и Саймон, стоит огромный аппарат, накопленный годами постоянной практики. То, что раньше требовало медленного, сознательного рассуждения, теперь достигается быстрой неосознанной обработкой восприятия. Поэтому мастер не оговаривается, когда говорит, что «видит» правильный ход. Хорошие ходы, пишут авторы, рождаются уже на этапе восприятия позиции, а дальнейший расчёт работает уже с ними.

В этом же ключе стоит прочитать и второй результат статьи. Когда позиция стояла перед глазами, блоки у всех троих были примерно одного размера, но мастер схватывал их быстрее. Когда её приходилось восстанавливать по памяти, блоки у мастера оказывались крупнее, чем у остальных. Мастерство проявляется и в скорости, и в размере единиц, которыми человек видит доску.

Это тот же эффект, который Келлман позже назовёт беглостью: эксперт извлекает нужное быстрее и крупными кусками, и Келлман ссылается здесь именно на Чейза и Саймона. Там же видна и узость такого восприятия: рентгенологи ищут Уолли на картинках из книжек не лучше обычных людей. Блоки мастера складываются из материала его области и за её пределами не работают.

Для вкуса отсюда следует простая вещь: насмотренность — это не склад запомненных образцов, а новые единицы восприятия, и работают они только в своей области. Редактор, который видит сбитый ритм страницы, не помнит все прочитанные страницы. Он видит абзацы, интервалы и висячие строки как знакомые фигуры, а их нарушение бросается в глаза так же, как мастеру бросается в глаза висящий без защиты ферзь. Тот же редактор, глядя на чертёж моста, увидит просто линии.

Проверить это на себе можно за пару минут: пять секунд посмотреть на страницу хорошо свёрстанного журнала, закрыть её и нарисовать схему по памяти, а потом сделать то же со страницей, где блоки разбросаны случайно. Тот, кто много смотрел на вёрстку, первую схему, скорее всего, восстановит точнее второй: в ней есть колонки, сетка и иерархия, которые вы узнаёте как целое.

Из этого следуют два практических вывода. Первый: «сразу вижу» у опытного человека — сжатая практика, и к ней стоит относиться серьёзно, даже если он не может объяснить, что видит. Быстрое «нет» старшего коллеги на ревью не стоит ни принимать на веру, ни отметать: лучше спросить «Что вы видите?» Иногда ответ найдётся не сразу, но сам вопрос переводит блок обратно в слова, и его можно проверить. Второй вывод: доверять такому взгляду стоит только в его области. Отличный типограф не становится от этого хорошим судьёй музыки, и его быстрое «плохо» о песне весит не больше любого другого.

Шахматист видит позицию крупными блоками. Знаток живописи, наоборот, учился смотреть на самые мелкие детали, которые художник даже не замечает за собой. Об этом следующая карточка, Рука мастера в мочке уха.