Увидеть уродство легче, чем вообразить красоту

Разрыв ощущается как изъян: глаз видит то, чего рука не может. Но у того же глаза есть и другая роль. Пол Грэм в конце эссе «Taste for Makers» делает из него двигатель хорошей работы.

Его мысль звучит почти как совет практика: на деле увидеть уродство легче, чем вообразить красоту. Большинство людей, сделавших красивые вещи, по его наблюдению, начинали с того, что исправляли то, что казалось им уродливым. Великая работа обычно случается, когда человек смотрит на что-то и думает: «я мог бы сделать лучше» (I could do better than that).

Два примера у Грэма. Джотто видел традиционных византийских мадонн, написанных по формуле, которая веками устраивала всех, и они казались ему деревянными и неестественными. Коперника так мучила натяжка, которую терпели все его современники, что он решил: должно быть решение лучше. Эссе и открывается этой мыслью. Первый из трёх эпиграфов — слова Томаса Куна из книги «The Copernican Revolution»: эстетические возражения Коперника были одним из существенных мотивов отказаться от системы Птолемея. Третий — слова Г. Х. Харди из «A Mathematician's Apology»: красота — первая проверка, для уродливой математики в мире нет постоянного места. Грэм разворачивает эту мысль так: если решение уродливо, оно не может быть лучшим; есть лучшее, и рано или поздно его кто-нибудь найдёт.

В обоих примерах нет вдохновенного видения будущего шедевра, есть только раздражение тем, что уже сделано. С ним работать проще, чем с мечтой о прекрасном: уродливое уже перед глазами, его можно показать пальцем, и оно подсказывает, куда двигаться. Пример поскромнее Джотто: разработчик годами терпит медленную форму входа на сайт, а однажды не выдерживает и переписывает её за выходные. Так нетерпимость начинает работать на дело.

Одной нетерпимости мало

Но Грэм сразу ставит условие. Нетерпимости к уродству самой по себе недостаточно. Прежде чем у вас разовьётся хороший нюх на то, что надо исправить, нужно хорошо понять область, сделать домашнюю работу. Порядок здесь важен: сначала знание, потом нюх. Раздражение без знания легко бьёт мимо: в непривычное, в чужой стиль, в то, что сделано иначе, чем вы привыкли. Раздражение того, кто знает область, попадает в настоящие слабые места.

А дальше, пишет Грэм, по мере того как вы становитесь экспертом в области, вы начнёте слышать тихие голоса: «Какая халтура! Должен быть способ лучше» (What a hack! There must be a better way). Совет Грэма — не отмахиваться от этих голосов и растить их. Сразу за этим советом стоит рецепт великой работы: очень требовательный вкус плюс способность его удовлетворить (Рецепт великой работы).

Отсюда другой взгляд на разрыв. Голос «какая халтура» звучит не только о чужой работе, но и о своей, и тогда он болезненный. Однако это тот же самый голос: требовательный вкус, обращённый на своё, и есть разрыв, а обращённый на чужое — начало хорошей работы. Глушить его ради спокойствия значит выключить то, что отличает растущего мастера от довольного собой.

Проверить, чего стоит ваш голос, можно на одной вещи, на том, что в вашей области все терпят, а вас раздражает. Хватает ли вам знания, чтобы сказать, как сделать лучше, и умения, чтобы это сделать? Знание без умения — разрыв, о нём эта глава. Раздражение без знания — пока только вкусовщина.

Что делать, когда голос «какая халтура» говорит о вашей собственной вещи, ещё не законченной, разбирает следующая карточка, Хороший дизайн — это переделка.