Лестница коммодитизации

Эссе Атлуру говорит о рынке: о стартапах, инвесторах и продуктах, которые соревнуются вкусом. Но большинство людей работает внутри конкретной организации, с её регламентами, отчётами и согласованиями. Что происходит со вкусом там? Этот вопрос задал автор второй отправной точки курса.

Что стало товаром вслед за кодом

Евгений Вольнов в январе 2025 года написал в телеграм-канале The Future Of Work пост-отклик на «Taste Is Eating Silicon Valley». Он назвал эссе одним из самых цепляющих текстов прошлого года, широко разошедшимся на цитаты. Дальше он делает шаг, которого у Атлуру нет. Корпоративный бизнес, пишет он, по инерции крепко держится за функциональные и процессные вещи, но уже понятно, что это всё «ограничение (а может и ограниченность)». И следом: «Процессы, таблички и фреймворки превратились в коммодити».

Коммодити (commodity) — товар, который у всех одинаков и который легко купить. Отсюда слово коммодитизация: так называют превращение того, что раньше отличало одних от других, в общедоступный товар, который больше не даёт преимущества. У Атлуру товаром стал код, а у Вольнова им становятся и управленческие инструменты вокруг кода: процессы, таблички, фреймворки. Их можно взять готовыми, и потому они больше никого не выделяют.

Из этого Вольнов выводит рабочую гипотезу: «не софт-скиллс и эмпатичность, вкус — главный драйвер ликвидности».

Вольнов сам признаёт, что тема не новая. Опытные креативщики, пишет он, могли бы ответить, что на эту тему они «выплакали все слезы еще сто лет назад». Спорить о том, важен ли вкус, поздно, и Вольнов ставит другой вопрос: почему в большой организации так трудно наводить красоту и стиль? Его ответ организационный.

Половину ответа, по Вольнову, дал Пол Грэм, когда описал разницу между расписанием мейкера и расписанием менеджера (maker's schedule, manager's schedule), а Кэл Ньюпорт добавил, что мейкерское расписание почти ни одна организация не поддерживает. Но проблема, считает Вольнов, может быть не только в расписании: стиль — это мейкерская работа, со своей психологией и своим процессом, а в большой компании от менеджеров ждут мейкерского результата. Отсюда, пишет он, у нас «так много посредственных, хорошо продаваемых, продуктов». Эта линия ведёт в третью часть курса, к мейкерам, менеджерам и устройству организации. Для первой главы из поста важно одно: товаром стал не только код, но и процесс вокруг него.

Третья ступень: генерация

Если поставить рядом Атлуру, Вольнова и то, что случилось после, получается лестница: сначала товаром стал софт, затем процессы, а теперь и сама генерация вариантов.

Третью ступень хорошо видно по короткому посту Андрея Карпати (Andrej Karpathy), который он опубликовал в соцсети в феврале 2025 года. Карпати описал «новый вид программирования» и назвал его вайб-кодингом (vibe coding): «полностью отдаться вайбам, принять экспоненты и забыть, что код вообще существует» (fully give in to the vibes, embrace exponentials, and forget that the code even exists). Он почти не касается клавиатуры, потому что говорит с моделью голосом, и просит о мелочах вроде «уменьши отступ у боковой панели вдвое», потому что лень искать самому. «Я всегда жму "Accept All", я больше не читаю диффы» (I "Accept All" always, I don't read the diffs anymore). Сообщения об ошибках он вставляет обратно в модель без комментариев, и обычно это помогает. Если модель не может исправить ошибку, он обходит её или просит случайных изменений, пока ошибка не исчезнет. «Это не совсем программирование» (it's not really coding), признаёт он: он видит, говорит, запускает, копирует и вставляет, и всё в основном работает.

Цена «сделать» здесь упала до нескольких фраз, сказанных вслух. В том же посте видно и то, что осталось человеку. Код, признаёт Карпати, разрастается сверх того, что он обычно может охватить, и, чтобы в нём разобраться, пришлось бы долго его читать. Сам он ограничивает эту практику: она «неплоха для одноразовых проектов на выходные» (not too bad for throwaway weekend projects). Пост показывает обе стороны: сделать стало почти бесплатно, а решить, можно ли этому доверять, по-прежнему некому, кроме человека.

Второй текст этой ступени появился даже раньше. В мае 2024 года Саймон Уиллисон (Simon Willison) подхватил у пользователя @deepfates и поддержал слово слоп (slop) для непрошеного и непроверенного контента, сгенерированного ИИ. Если вайб-кодинг показывает, как дёшево стало производить, то слоп — что бывает, когда произведённое отправляют другим без выбора. Подробно о нём говорит последняя карточка главы, Слоп: изобилие без подписи.

Что остаётся на каждой ступени

На каждой ступени дешевеет «сделать», а вопрос «что из этого принять» в цене не падает. Нижние ступени при этом не исчезают: код, процессы и черновики по-прежнему нужны, они просто перестали быть редкостью и потому перестали отличать одних от других. Когда код стал товаром, осталось решить, какой продукт строить. Когда процессы стали товаром, осталось решить, ради какого результата их запускать. Когда генерация стала почти бесплатной, осталось решить, какой из сотни вариантов чего-то стоит и под каким вы готовы подписаться.

Лендинг из начала главы стоит на той же лестнице. Шаблон, вёрстка и черновик текста уже стали товаром, а что на странице сказать, о чём промолчать и какой из десяти вариантов показать людям, модель за вас не решит, а если решит, то по умолчанию. Поэтому коммодитизацию удобно держать как вопрос к собственной работе: какая её часть уже стала товаром, а какая всё ещё ваш выбор.

Остаётся спросить, где именно живёт этот выбор. Если сделать почти бесплатно, то из чего состоит работа, которую машина за вас не сделает? Ответ писателя Теда Чана — в следующей карточке, Десять тысяч мелких выборов.